Читателю "Тувинской правды" вместе с автором публикации предстоит  прикоснуться  к  солдатской реликвии.  С каким нетерпением  ждали родные и близкие письма с фронта.  Сейчас они бесценны,  каждое — настоящий раритет. Герой Советского Союза Александр Семирацкий — один из тех редких фронтовиков, который не только вел дневник, но и сохранил его для нас. 

Две тетради сокровенных записей предвоенных и военных лет  не затерялись. Спасибо семье сына героя Александра,  которая  бережно хранит его долгие 65 лет.  Вот они,  перед нами, — уникальная реликвия лихолетья.

23 июня 1941 июня.

Второй день войны. Чертовски тихо идет время. Мне очень трудно  жить вот так, в состоянии невесомости. Что делать, не знаю. Или пойти добровольцем на фронт, или подать заявление в военную школу? Но если даже подам  заявление, то это будет означать, что иду добровольцем.

А как бы этого не хотелось. Почему? Я люблю СССР, как родину, и буду защищать ее. Но как отнесутся к этому родители? Особенно мама. Она не поймет меня и не вынесет такого моего поступка. У нее слабое сердце. Но чем я могу ей помочь? Придется ждать, как все сложится.

27 сентября 1941 года.

Я все жду повестку в армию. И, конечно, я ее дождусь. Но важно здесь то, что такое двухмесячное ожидание нарушает все мои планы. Жду не потому, что стремлюсь к быстрейшему приобретению военного искусства, а потому, что эта медлительность отправки делает меня нахлебником, что чувствительно может отразиться на материальном положении мамы. И даже если для нее это малозначительный факт, то все равно своему положению не радуюсь. Стыдно ничего не делать.

13 декабря 1941 года.

Наконец-то получил повестку на 26 декабря 1941 года. Сейчас в Новосибирске, впервые так далеко от дома.  В филиале Московского Краснознаменного пехотного училища. Ездили в Кемерово знакомиться с летной школой. Просили перейти к ним, но я не согласился.  С детства мечтал стать моряком, но раз не получилось, буду учиться в пехотном училище. Из Кемерово снова вернулись в Абакан, а потом в Новосибирск.

8 февраля 1942 года.

Я уже в Москве. Впереди военная жизнь в столице. Занятий очень много. Но это не страшно. Постоянно беспокоит чувство голода. Но еще больше беспокоит холод. Постоянно мерзну, хотя и сибиряк. Но бывалые солдаты говорят, будто это рай по отношению к тому, что испытаете на фронте. Пока не знаю.

21 июля 1942 год.

Лето проходит. У меня сейчас самый счастливый возраст — 19 лет. И что же?  Для этого возраста ни единой счастливой минуты. Да-да, безусловно, ни единой. Живу в лагере, жду выпуска.

23 июля 1942 года.

Состоялся выпуск, с этого дня я лейтенант. Выехали из лагеря в расположение Волховского фронта.

Прибыл в отдел кадров. Жду назначения. Здесь отвратительное место, а погода и того хуже. Постоянно дуют холодные ветра. Как хочется побывать дома!

29 июля 1942 года.

Из штаба полка направлен в 311 дивизию 1067 стрелкового полка, сразу командиром роты. Нахожусь с ротой в обороне и привыкаю к тому, что постоянно нахожусь на краю гибели. Но пока Бог миловал. Из моей роты погиб всего один человек от осколка мины.

24 августа 1942 года.

Ребята в основном хорошие. С такими можно драться и на передовой. Но в семье не без урода. Есть и такие молодчики, которые готовы перейти на сторону противника, а отвечать придется мне.

Забегая вперед, прочитаем выдержку из дневника от 25 апреля 1943 года.

Я — капитан. Расту. А в капитанском чине уже успел получить выговор. Неприятно. А дело вот в чем. Два моих бойца изменили родине, покинули пост и дезертировали. Хочу назвать их имена: Лит и Хадыкин. До этого момента мне приходилось только слышать о дезертирах, а теперь такое случилось и у меня.  Гадко и подло поступили. А мне пришлось за них отвечать. Вызвали на военный совет, где генерал Рогинский дал выговор и пять суток ареста. И тут же командир дивизии вручил орден «Красной звезды». Словом, как в пословице: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

5 января 1943 года.

Прошлый год в это время мучился в училище, мерз, недоедал. В то же время находился в безопасности. Сейчас в любую минуту и даже секунду можно распрощаться с жизнью. Тем не менее, я хочу в этой войне сыграть большую ответственную роль. Я часто задумываюсь об этом. Сумею ли?

3 февраля 1943 года.

Хотелось бы, что бы мои дневники несмотря на невзгоды уцелели. Ведь действительно интересно будет читать их в совершенно других условиях, когда жизнь не будет зависеть от малейшего случая. Сейчас намечаются большие успехи на фронтах, думаю, в войне виден большой просвет. Скорее бы эта чертова катавасия закончилась.

Я вначале нисколько не дорожил жизнью (жалко было только родителей), стремился только в исключительную опасность, а вот теперь жизнь мне кажется прекрасной, и умирать не хочется.

22 февраля 1943 года.

Наша дивизия в срочном порядке снялась с занимаемых позиций и была переброшена в наступление на Смердинский укрепленный узел. Сейчас все позади, но многое запечатлелось в памяти.

Мне пришлось наступать на ровном пляже. Огневые точки артподготовкой подавлены не были, потому потери были большими. Из 100 человек моей роты в живых осталось только 23. Погибли замечательные товарищи. Мой заместитель по строевой части старший лейтенант Жолков, все командиры взводов. Подвергался большой опасности и я, но судьба распорядилась по-другому, остался в живых. Сейчас находимся в захваченных немецких землянках. В них намного уютнее, чем в наших. Очень много разных вещей.

Взяли много пленных. Сами немцы воюют уже плохо, да и выглядят неважно. Все, с кем мне пришлось общаться, в один голос заявляют: «Гитлер капут». Удивляюсь себе. Я никогда не участвовал в сражениях, но справился прекрасно. Присутствие духа не покидало меня ни на минуту. Кругом стоны, окровавленные, но еще живые тела. И трупы, трупы, трупы… Приходилось даже прикрываться трупами. А что делать? Сплошной ад.

1 апреля 1943 год.

Сейчас у меня действует разведка по захвату «языка».  Это не впервые, поэтому уверен в успехе. Сейчас такое положение, что нужно все знать о противнике. Несколько неблагополучная обстановка на других фронтах. Могут произойти изменения и на нашем участке. Сюда немцы могут перебросить дополнительные силы.

15 августа 1943 года.

Дивизия вступила в бои, сменив 25 стрелковую дивизию. Захватили высоту 40,7 и дорогу, идущую на Мишкино — Поречье. Утром форсировали речку Черная и укрепились на другом берегу. Был введен в бой 1071 стрелковый полк. Наша дивизия прорвала оборону и одним батальоном углубилась на два километра. Но в результате плохого обеспечения с флангов прорвавшийся батальон был отрезан в узком коридоре прорыва,  и вся операция свелась только к разведывательному поиску. Бой длился весь день, потери составили 260 человек. Два полка с задачей справились, попав под обстрел. Командир 1071 стрелкового полка полковник Новиков от занимаемой должности отстранен.

26 августа 1943 года.

Дивизия была выведена из боя, передав все 18-й строевой дивизии. Меня полковник поощрил и дал отпуск. Но когда поеду — не известно.

И вот последняя запись в дневнике.

13 декабря 1943 года.

Вот уже 14 дней я дома. Какое это счастье — посмотреть родителей! Для них я кое-что сделал. Просто не ожидал, что так удастся. Но еще не решился квартирный вопрос. Мне очень хочется устроить их получше, а для этого нужно выжить.

Дома не был — меньше думал о доме, а вот теперь… Завтра уезжаю, как-то неприятно. Все, дневник оставляю здесь.

На этом его записи заканчиваются. С  1944 года сохранились только письма.

http://www.tuvaonline.ru